Удивительный вывод: пространство моих снов столь герметично, столь закрыто для лиц, имеющих, на мой взгляд, черты сходства с реальными людьми, что, хотя я и могла без лишних колебаний, если представлялась наконец такая возможность, впустить того или иного человека в интимный круг моей реальной сексуальной жизни, все равно он по-прежнему оставался за пределами моих эротических фантазий. Я могу вообразить всевозможные сцены, где вижу себя в обществе этого человека: у нас свидание, я сочиняю наш диалог, но на этом интрига заканчивается, не дойдя до сладострастных слов или эротических жестов. Я не способна устранить препятствие или запрет, поставленные передо мной реальностью, и черпать удовольствие в их преодолении, совершаемом мысленно. Дабы пуститься во все тяжкие, я должна была приостановить свои сексуальные фантазии, и возможно, свирепый капитан, которому я в ту минуту передавала штурвал, не допустил бы, чтобы под воздействием минутной слабости среди членов его экипажа возникло бы знакомое ему лицо, напоминая о правилах, установленных на суше.

Многие встречи, состоявшиеся во время моей любовной и сексуальной жизни, вписываются в конкретные категории при перелистывании страниц реальности и сновидений. Может быть, это происходит именно потому, что напластования снов чередуются со слоями жизни, уплотняя ее, но не смешиваясь с нею, и сама жизнь в конце концов превращается в многослойную материю. Мне повезло, что в моей жизни почти сразу же появилась основная направляющая — моя работа, с одной стороны, главным образом, в журнале «Ар пресс», цели которого мне всегда были ясны, а с другой стороны — упрочнявшая ее совместная жизнь с Клодом, которой ничто не угрожало, поскольку в начале нашей профессиональной деятельности мы были солидарны, не ограничивая при этом сексуальную свободу друг друга. Также долгие годы, следуя этой направляющей, я параллельно проживала отрезки чужих жизней, многие из которых соответствовали длительным и серьезным отношениям.