Следуют логичные вопросы, насколько эти исследования можно считать заурядными, кого за границей могут заинтересовать подобные вещи, и мои объяснения. Научные интересы некоторых центров чрезвычайно широки, вероятно они включают и вопросы резистентности или, иначе говоря — устойчивости организма.

— Давайте посмотрим оперативные планы, Дебрский! — говорит генерал.

Оперативные планы особых дискуссий не вызывают. Банальная автомобильная катастрофа, чего тут выяснять. Вот разве что: действительно ли это катастрофа и так ли уж она банальна. Когда все происходит за три тысячи километров от Софии, в скандинавской стране, вопросы могут прозвучать весьма мрачно. И тогда польза от предварительных дискуссий может оказаться весьма сомнительной. Пока не знаешь подробностей, предположения выглядят бесплотными, как геометрические фигуры.

Предположений не так уж много и, как говорится, они не отличаются оптимизмом. (“…Вполне вероятно, несчастный случай, но…”, “Отправляйтесь на место, Дебрский, все-таки вы были знакомы…”). И вновь чувство, будто человек, чьи фотографии лежат у меня в папке, — другой Евгений Манолов, а не Женя. Существуют вещи, которые сознание — так уж оно устроено, регистрирует, но потом упорно их избегает, не желает признать.

Решено, что я еду. Может быть, позднее, при необходимости, придется последовать за мной и Савову. Я приступаю к составлению радиограммы, а капитану Савову достается неблагодарная задача заказать мне авиабилет на завтрашнее утро.

Человек, который должен меня встретить, стоит у выхода из зала и внимательно всматривается в поток пассажиров, уже прошедших таможенный досмотр. Высокий седой мужчина на вид лет пятидесяти, один из советников посольства. Где-то я его встречал прежде, мне знакомо это тонкое смуглое лицо с карими, глубоко посаженными глазами. Он тоже, наверное, узнал меня, потому что идет навстречу, протягивая руку.