Выйдя из оцепенения, Есин, Фадеев и Конечный тоже бросились к месту катастрофы. Фадеев подбежал первым. То, что так недавно было самолетом, образовало небольшую яму, обломки веером разлетелись вокруг. Некоторые детали обуглились, от других тянуло дымком. Примчавшийся на машине врач осторожно стал поднимать тело Федоренко. Быстрое и такое трагическое исчезновение человека из жизни, которое нельзя было предотвратить и которое произошло на глазах у всех, потрясло каждого.

Друзья-сержанты возвращались на стоянку. Первым нарушил молчание Анатолий:

— Почему же он не вывел самолет из штопора? — медленно, в раздумье произнес он.

— Вопрос мудрейший, Толя, а ответ — в обломках, — вздохнул Есин.

— Почему самолет все время вращался, начиная с высоты двух тысяч метров, а перед самой землей перешел в обратный штопор? — не унимался Фадеев.

Друзья остановились, недоуменно глядя на него.

— Чего ты от нас хочешь? — спросили одновременно Глеб и Сергей.

— Чтобы вы тоже думали, думали и думали: почему самолет не вышел из штопора?

— Начальство разберется и нам скажет, — сухо ответил Есин.

— А выводить-то нам придется, Сережа, — кольнул его взглядом Фадеев. В настоящем воздушном бою может всякое случиться. И там не у кого будет спросить, какие неполадки в твоем самолете и что надо делать…

2

Последующую неделю в школе говорили в основном о катастрофе. Ребров сидел на гауптвахте. Из Ростова приехала комиссия. Разложили на земле детали, оставшиеся от самолета, опрашивали свидетелей воздушного боя.

Как-то вечером Глеб сообщил друзьям: многие утверждают, что катастрофа — дело вражеских рук.

— Кто же «враг народа», уж не ты ли? — пошутил Есин, обратившись к Глебу.

— Откуда я знаю? — развел руками Глеб. — За что купил, за то и продал. У нас в эскадрилье всех таскают к следователю. Меня тоже допрашивали.

— Ну, тогда уж точно — вражеская рука действует, раз тебя допрашивали, — съехидничал Есин.