На крик пришла знакомая Андрея и попросила нас от дураков подальше идти домой.
Мы проговорили всю ночь в уютной, теплой квартире Андрея и с тех пор подружились. Литература не стала жизнью Андрея, главное у него звание рабочий - так и закрепилось за ним, но он пописывал и продолжает писать, хотя и мешает ему абсолютная глухота. При Твардовском Терентьева печатали в "Новом мире", вышло несколько его книг в разных издательствах.
Прошлым летом он объявился в Красноярске, в госпитале для инвалидов Отечественной войны. Подлечился, выписался из госпиталя и улететь в свою Зею не может. Поскольку глух, то кричит в разные оконца, документы свои сует, а на него ответно гаркают: "Вы на нас не орите!"
Увез я его в аэропорт Емельянове, по "инстанциям вошел", но ответственные лица из авиаинстанций попрятались кто куда, потому что народу - непробиваемо. Кое-как все же уговорил я знакомых женщин из обслуги аэропорта отправить инвалида войны на самолете хотя бы до Иркутска.
И все время, у меня дома, в дороге, в авиапорту, давний побратим мой по войне и литературе внушал мне, чтоб я не писал о войне "всю правду", потому что она такая позорная, что не надо ее знать нашим детям.
Андрей на два года старше меня и хватил войны на всю катушку. К его голосу стоило бы и прислушаться, но он и про гидростанции не велел писать. "Они нам необходимы, и цель оправдывает средства, да и строить "чисто", если захотим, мы можем. Зейскую ГЭС построили безвредно и "чисто"". Правда, тут же и добавил, что Зейское водохранилище всего 70 километров протяженностью и в стороне оно от пашен, полей и городов.