захочет остаться в "басурманском мире", Советское правительство должно сделать все возможное, чтобы помешать им совершить это "страшное преступление"

(по советским законам самовольный переход из подданства СССР в подданство другой страны входил в разряд тяжких контрреволюционных преступлений).

По письмам граждан, поступавшим в НКВД, Чрезвычайную Государственную Комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников, Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации и другие органы, можно сделать вывод, что тогда в сознании масс само слово "эмигрант" ассоциировалось с понятиями "изменник", "перебежчик", "оборотень", "продажная шкура" и т.п. Таким образом, мероприятия государства по недопущению образовани новой эмиграции вполне соответствовали настроениям основной массы населени СССР.

Массовая передача союзниками весной и летом 1945 г. советских граждан "восточников" отнюдь не означала, что они никого из числа последних не задерживали у себя. Уже в августе 1945 г. Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации располагало сведениями, что в лагерях перемещенных лиц американские и английские службы развернули настоящую "охоту за умами".

Из числа советских перемещенных лиц - "восточников" вычленялись профессора, доценты, доктора и кандидаты наук, конструкторы, технологи, инженеры и другие специалисты, с которыми велась активная агитационная работа с целью склонить их к отказу от возвращения в СССР. В документах, которые им предлагали подписать, присутствовала такая фраза: "... Мне была предложена возможность вернуться в ..., но я эту возможность отклоняю и предпочитаю остаться в ..." [3]. Это происходило одновременно с насильственной передачей англо-американцами в руки НКВД власовцев, красновских и шкуровских казаков и др., которые в массе своей были малограмотными или вообще неграмотными и, следовательно, неспособными усилить интеллектуальный потенциал западного мира.