В конце-концов, такие последствия для судьбы может иметь самый заурядный полет, такова уж жизнь военного пилота. Вышколенный профессионализм четко управлял рефлексами и степень своей готовности к полету Хорев оценивал безупречно высоко. А то, что события последующих часов вполне могут оставить свой маленький след в современной истории, даже забавляло. „Вот и мне, маленькому человеку, выпал шанс бросить миру в лицо несколько собственных слов“ — пробормотал он с иронией себе под нос.

Да, он действительно талантливый боевой летчик. Талант несомненен. Не так уж часто простых служак привлекают к выполнению испытательных полетов, но дело даже не в том. В отличии от многих других, он не рассматривал свой истребитель как орудие труда, на котором приходилось отрабатывать рабочую смену. Хорев даже редко думал о нем как о современном и смертоносном оружии. Для него это было олицетворением собственной индивидуальности, кисть в руке мастера, которой он мог выписывать самые невероятные и вдохновляющие мазки. И каждая имитация воздушного боя являлась для него собственноручным произведением искусства на холсте всегда безоблачного в стратосфере неба. Конечно, как и великим маэстро приходится зарабатывать на жизнь размалевыванием балаганов, так и Хорев выполнял неизбежные патрульные полеты. Но корни своих профессиональных успехов он видел именно в этом священном отношении к своему ремеслу. Да, он талантливый летчик. Приставка же „боевой“ всегда вызывало в нем усмешку. Желание испытать себя в настоящем деле было в нем столь же неистребимым, сколь же и нереализованным. Он неизменно писал заявления об отправки во все горячие точки планеты, куда только совала свой нос советская военная машина. Эти рапорты приносили ему расположение и милость командования, но оставались без удовлетворения.