Патриот по рождению и воспитанию, он улавливал героическое и возвышенное не только в национальном. Усвоив уроки старших романтиков, в сущности своей, несмотря ни на что, великих космополитов и гуманистов, он искал духовное богатство в культурных напластованиях ушедших времен. Поэтому, вызывая к жизни прошлое, которое большей своей частью легло в основу именно немецкой духовной культуры, он противопоставлял по сути дела не "Германию" и "Европу", а германскую старину и европейскую современность. Его произведения населены не только нордическими гигантами, но и певцами любви позднего Средневековья, и не менее, чем ратные подвиги древности, занимают его те понятия о сложности натуры и судьбы человека, которые утвердились в умах Ренессанса: новелла "Синтрам и его спутники" создана по мотивам гравюры Дюрера "Рыцарь, смерть и дьявол",

С первых дней освободительных войн, с начала 1813 г., Фуке снова под знаменем короля, в армии Блюхера, в полку кирасир, Блюхер и Гнейзенау, известные военачальники и при этом незаурядные личности производят на него сильное впечатление. Храбрый боец (в одном из сражений под ним убили лошадь), Фуке, однако, чужд тех яростных антифранцузских настроений, которые звучат в эти дни в лирике Арндта, Герреса, Яна. Для него война - возможность выявить лучшие человеческие качества обеих сторон, а лучшее из этих качеств - способность уважать и достоинства противника, и то, ради чего он идет на смерть. Об этом прямо сказано в его маленькой новелле "Нерешенный спор" ("Der unentscheidene Wettstreit", 1811). По словам Гюнтера де Бройна, "для рыцаря Фуке война была не средством к достижению цели..." {Бройн Г. де. Бранденбургский Дон Кихот // Встреча: Повести и эссе писателей ГДР. М., 1983. С. 493.} Обнажать меч надо только во имя идеального, и в этом смысле противники - всегда братья по духу. Идея единства рыцарства всех народов, христианских и нехристианских, нашла выражение в романе "Волшебное кольцо" (1813).