А далее, вновь по ассоциации с "детски-чистым" духовным складом Фуке, собеседники вспоминают о Шекспире { Hoffmann E. T. A. Fantasiestucke in Callots Manier. В., Weimar, 1976, S. 167-168.}.

Итак, Фуке поставлен рядом с Шекспиром и Новалисом. Остается только вспомнить, что Шекспира в романтическую эпоху почитают как первого среди поэтов, а с Новалисом связывают представление о великом искусстве воплощения идеала - единственно настоящем искусстве.

Реакция Гофмана на дарование Фуке может показаться субъективной, однако исходя из сказанных им в "Берганце" слов, можно судить о главной причине успеха и "Героя Севера", и всех последовавших за трилогией произведений средневековой тематики, - а Фуке создает их одно за другим, в разных жанрах. Среди них драмы "Эгинхард и Эмма", "Альф и Ингви", "Бальдур", "Хельги", поэма "Рождение и юность Карла Великого", новеллы "Рыцари Аслауги", "Синтрам и его спутники", романы "Волшебное кольцо", "Любовь певца". Перед читателями открывается мир сильных чувств и высоких принципов, подтверждая догадки о том, что смысл существования человека значительнее и прекраснее, чем это позволяет ощутить буржуазная атмосфера, все более захватывающая и Германию.

Призрак буржуазного перерождения общества раздражал и пугал немецких романтиков, и потому у них часто проскальзывало противопоставление Германия, отстававшей на пути социального развития, как страны "христианской" (Новалис), "скромной" (А. В. Шлегель) "Европе" - так определяли они страны, где победил буржуазный строй. Примечательно, что Фуке, писатель второго романтического поколения, больше был проникнут ощущением диалектичности происходящего, хотя это, конечно, было лишь ощущение, не превратившееся у него в понимание.