Тут даже Штерн покачал головой — хвастовство было слишком явным.

— …естественно, мне бы хотелось, чтобы наши сотрудники были готовы к выездному заседанию суда для осмотра места происшествия. Поэтому я прошу вас, господин Лейдиг (как хорошо, что у нас есть такие сотрудники), передать, это самое, трубку господину Тойеру!

— Мог бы сказать это сразу, — пробурчал Хафнер.

— Это самое? — переспросил Лейдиг с коварной кротостью.

— Да! Это самое! Господин Лейдиг, я бы просил вас не включать комнатный динамик Я… я просто этого не люблю.

— Не беспокойтесь, доктор Зельтманн, — успокоил его Лейдиг. — Мы беседуем совершенно приватно.

Штерн невольно прыснул и прикрыл рот ладонью, и даже Тойер испытывал удовольствие.

— Вот только господин Тойер, к сожалению, отлучился в туалет — ничего серьезного, не волнуйтесь, — продолжал Лейдиг.

— Ничего серьезного, — повторил Зельтманн, — это очень хорошо. Но господин Штерн…

Тот отчаянно замахал рукой, лопаясь от смеха.

— … или господин Хафнер тоже ведь были на месте происшествия…

— Тогда я передаю трубку второму из названных вами, — пропел Лейдиг и с ухмылкой протянул трубку.

Хафнер молодцеватым жестом схватил ее:

— Дама из прокуратуры может прийти в любое время. На связи Томас Хафнер.

В голосе директора зазвучал упрек.

— Вы все-таки слышали разговор! Иначе откуда вам известно, что она сидит у меня в приемной?

— Разобрался! Это самое! — отчаянно воскликнул Хафнер.

— Нехорошо, господа, нехорошо. Нет, нехорошо. Я ничего не имею против шутки. Сам порой грешу юмором. Но только, пожалуйста, не за счет других. Я очень вас прошу. Итак, сейчас я сам зайду к вам вместе с фрау прокурором и погляжу, что там у вас. Что уже сделано. Доверяй, но проверяй!