Я открыл коробку, там оказалось несколько фотографий в конверте, кипа накладных и блокнот. Блокнот мне понравился: в кожаном переплете, в меру потрепанный, хороший блокнот, рассказывающий многое о хозяине. Вообще я всегда питал непреодолимое пристрастие к таким вещам, в то время как мои современники привыкли пользоваться мини-компьютерами и пренебрежительно хмыкали, видя в моих руках «раритеты».

– Дэн, большая просьба, – главред «Криминальных новостей» в который раз утер пот со лба. – Если что-то откопаете в нашем духе, черканете пару строчек для моего издания?

Поблагодарив Тома Шелли и пообещав сотрудничество, я с коробкой под мышкой вышел из здания. И прежде чем направиться в полицейский участок, остановился в раздумье.

В принципе, всякое я видел в своей жизни, встречались мне люди с тараканами в голове гораздо проворнее, чем у Бэггинса. Даже если считать, что тот действительно решил покончить жизнь самоубийством, чтобы войти в историю, увековечив свой жизненный путь, подобно Анне Карениной, на печатных страницах. Но слишком уж сложный и необычный путь он выбрал…

Поэтому я решительно набрал номер своей хорошей знакомой Галины из Сибири, тоже труженицы «пера и топора». Пришлось долго ждать, пока снимут трубку в России. Наконец Галина ответила, и я набросился на нее с расспросами о местном психоневрологическом диспансере, том самом, что упоминал в своей статье Бэггинс. Странно, о пожаре Галина знала, но никаких жертв припомнить не могла. Пообещав уточнить информацию, Галина попросила перезвонить ей завтра с утра. Что ж, пришла очередь допрашивать доблестных стражей порядка. Никуда не сворачивая, я неспешно добрался до полицейского участка.

В полиции хмурый сержант пролил свет на личность Стефана Бэггинса. Оказалось, что скрывавшийся под этим псевдонимом Феникс Льюис был мелким вымогателем и шантажистом, в прошлом имевшим несколько судимостей.