Среди всех невзгод своего социального положения она сохранила задатки здравого смысла; она только не развила его, не сумела приложить его к цели своих искательств. Следы этого смысла мы видим не только в тех женщинах, которых судьба сберегла от всякого нравственного угнетения, но известную его долю сохранили и «погибшие, но милые создания». Сохранение этого смысла есть в одно и то же время и великая заслуга русских женщин и ручательство за их способность к усвоению себе всех здравых гражданских понятий и добродетелей, исключенных из своего кодекса женщинами, увлеченными французскими эмансипаторами-анархистами. Мы свято верим в это и просим наших читателей не смущаться отдельными явлениями, свидетельствующими о неосуществимости наших надежд; мы знаем, очень хорошо знаем, что эти печальные явления существуют; но зато существуют и другие, которые можно с честью противопоставить им из примеров самого плачевного периода нашей цивилизации. Просим не забывать, что, говоря о русской женщине вообще, мы не считаем нужным останавливаться ни на каких частностях. Говоря о способности русских женщин к всестороннему развитию, мы считаем себя не вправе произносить строгую, критическую оценку их способностей, ибо положение русской женщины в семье и в обществе всегда было положение стесненное и до сих пор положение неестественное; а из ложных положений нельзя сделать достоверных выводов. Наши женщины всегда были рабынями силы, собственного невежества или того «одуряющего любовного служения» и воскурения их слабостям, которые не могли выработать из них ничего иного, кроме слабовольных и слабосильных созданий, которые восторгали поэтов недавно прошедшего литературного направления и для которых в действительной жизни нет возможности существовать вне мужской опеки.