Михайлов потешается». Как бы ни ратовала русская литература за права женщин в русской семье и в русском обществе, она, кажется, не убедит общество в необходимости признать за нашими женщинами даже права на общечеловеческое воспитание, без которого невозможна, немыслима никакая самодеятельность, никакая самостоятельность в сообществе людей другого рода, получивших относительно высшую степень умственного развития и потому сильнейших. Самим женщинам предстоит труд положить основной камень своей эмансипации: так поступали женщины в Северной Америке, которую, в известной мере, можно брать в этом случае за образец. За это чувствительное дело нельзя браться эмпирически, как берутся у нас на матушке святой Руси за все, что на ум придет. Нужно, чтобы женщины наши поняли, в чем именно заключается женская эмансипация, чего им следует желать, что устранять от себя; нужно, чтобы они уверовали, что всякая цель достигается только при известных средствах и что одного желания, самого пламенного, одного протеста, самого красноречивого, еще слишком мало для того, чтобы достичь своей цели. Нужно создать эти средства. Женщины же наши, сетуя на свое зависимое положение, порываются к улучшению своего быта, к своей эмансипации под влиянием минутных впечатлений, без средств, без плана, без обдуманных приемов, да и то больше на словах, чем на деле. Они только все протестуют…

О слабый род! О время Полупорывов, долгих дум И робких дел. О век! о племя Без веры в собственный свой ум.

Мы, конечно, далеки от всякой мысли ставить в вину русским женщинам их легкомыслие и их слабохарактерность; все эти недостатки, влияющие на их правильную эмансипацию, — вина той среды, в которой они родились, выросли и живут: это вина общества, вина истории. Раба, невольница, одалиска и, наконец, светская кукла, русская женщина во все неблагоприятные периоды своего исторического развития не потеряла, однако, своего здравого смысла ни в запертом тереме сурового отца, ни под плетью деспота мужа, ни под влиянием растлевающей пропаганды французских эмансипаторов и воспитателей, приспособлявших ее не тем быть, чем она хочет казаться.