То есть, когда центральная власть ослабла, начался период безудержной суверенизации регионов и местного всевластия их лидеров, откликнувшихся на призыв Москвы «брать у Центра столько суверенитета, сколько они смогут проглотить». В итоге русские на Северном Кавказе оказались лишними на «параде суверенитетов» и празднике приватизации. Утратив столь привычную и важную для них поддержку Федерального центра, славяне стали уезжать.

Командующий хорошо понимал, что вместе с общероссийскими проблемами политического, экономического и идеологического характера при определенных условиях эти факторы могли привести к очередному витку националистических выступлений на Северном Кавказе. А в этом случае реальной перспективой стало бы возникновение новой волны «убегающих стран».

Впрочем, генерал Казанцев верил, что такое развитие событий России пока не угрожало. Потому что считал, что даже самые радикально настроенные национальные элиты не могли не осознавать прочности связей между субъектами Российской Федерации, а следовательно, и оспаривать бессмысленность и губительность их разрушения в первую очередь для своего же народа.

Но в центре Северного Кавказа располагалась Чечня, которая с начала 90-х годов стала насаждать соседним республикам идею «Великой Ичкерии» — государства от Каспийского до Черного моря. Для того чтобы обеспечить проход к Черному морю, экстремистами поддерживалось осетино-ингушское противостояние. На пути же к Каспию лежал Дагестан…

1.3. О чем рассказал Вахид

Проявления сепаратизма в регионе, больно ударившие и по жителям республик, и по бойцам дислоцированных здесь частей СКВО, безусловно, были бы слабее, если бы не поддерживались извне. Но по данным контрразведки, на Кавказ тянулись все новые и новые щупальца спецслужб различных стран. Причем зачастую их агенты работали рука об руку. Так, в 1996–1998 годах только на территории так называемой Ичкерии были развернуты пять центров радиоразведки иностранных спецслужб (три располагались в Ножай-Юртовском районе, два — на западе республики).