Теперь мы стали ездить по выходным дням за город на планерную станцию и, пока не сошел снег, торопились сделать самые первые шаги в освоении летного искусства - научиться управлять планером на пробежках и подлетах. Планер был снабжен лыжей и двигался легко. Это было важно, поскольку таскали его вручную. Однако самим нам приходилось несладко, особенно когда планер скатывался с утоптанного снега. Подводила обувь. Сапог не было ни у кого. Все мы носили тогда ботинки с галошами, и галоши приходилось привязывать веревкой, чтобы не потерять в снегу.

 К вечеру подмораживало. Обувь и брюки, намокшие за день, становились жесткими. Особенно тоскливо становилось на платформе - в ожидании паровика сильно стыли ноги. Но и это не омрачало нашу радость, мы весело делились впечатлениями летного дня.

 - Никодим сегодня второй подлет

 - И ты не хуже, - довольно шурясь, отвечал Симонов.

 - Нет, что и говорить, у тебя лучше получается, - подтверждал Авдонин доброжелательным тоном, но со вздохом.

 Поначалу не все получалось гладко, вероятно оттого, что все очень хотели летать и слишком старались: невольно сковывали себя, не сразу замечали отклонения планера, а потом допускали излишние движения руками.

 Гриша, чудный наш Гриша, как он умел объяснить, ободрить:

 - Все совершенно нормально, товарищи, ошибки есть, но сразу это постичь невозможно.

 Надо сказать, что планер наш был одноместный, и ученик с самого начала был предоставлен самому себе. Инструктор только перед стартом подробно все объяснял, а потом уже ничем помочь не мог. Поэтому обучение полетам начиналось постепенно, сперва с движения по земле.

 Гриша, оставаясь на месте, зорко наблюдал за действиями каждого из нас в кабине по отклонениям рулей. Он замечал малейшие ошибки. Что и говорить, хотелось сделать все как можно лучше, нас будоражил и дух соревнования.