Было начало третьего, когда я взлетел и на одной прямой, пройдя до конца Узун-Сырта, набрал метров триста. Это был день "большого парения". Предстоящее испытание "Рот Фронта" не сбило обычного напряженного ритма планерного слета. Каких тут конструкций только не было! Кто летал вдоль склона, кто дерзал прорваться к Крымскому хребту, несколько планеров пилотажили.

 На одном из них был Василий Андреевич Степанченок, начлет слета. Его планер Г-9 шел мне навстречу, потом развернулся в долину, сделал полубочку, лег на спину и долго планировал, удаляясь в долину. Планер стал маленьким, быстро снижался, казалось, был совсем близко к земле... Нет, опять переворот через крыло, разворот в сторону горы... Не прошло и минуты, и планер уже "выпаривает", набирая прежнюю высоту, чтобы продолжить новый каскад фигур.

 Я плавно прибавил скорость - стрелка медленно поползла к цифре 100, посмотрел за борт вниз и на крылья, они слегка вздрагивали: в воздухе было неспокойно, приходилось энергично действовать рулями.

 "Что Сергей? - подумал я. - Как будет выбираться из разваливающегося планера?"  Эта мысль не оставляла меня. Еще раз глянул вниз, тронул лямки парашюта на груди, посмотрел на кольцо. "Впрочем, Сергей опытный парашютист, и все должно кончиться нормально".

 Подо мной долина. Чуть сзади отвесный склон горы, голубые балки и скалы. Болтанка неожиданно прекратилась, исчезли характерные хлопки в ушах. Планер висел; казалось, что он окружен твердой массой - так плотен был воздух. Я потянул ручку на себя, уменьшая скорость, - ни малейших признаков приближения срыва. Вариометр показывал подъем 5 метров в секунду, горы на глазах опускались. Вершина Карадага - около 700 метров, потом Карадаг пошел вниз, высота быстро росла. Мой планер попал в термический поток.