На аэродроме Тамбовской авиационной школы шли обычные учебные полеты. В синеющей выси раскатисто гудели моторы Мы, курсанты, сидели в «квадрате», терпеливо ожидая своей очереди на вылет. Полуденная жара и духота клонили ко сну.

Костлявый, длинный курсант Лева Слободин изливал душу:

— Эх, братцы! Чем больше смотрю на технику, что нас по небу возит, тем сильнее на «ястребок» тянет. Не улыбается что-то быть бомбером! Везу! Везу! У-у-у! — изобразил он гудение бомбардировщика.

— Позавчера, — продолжал Лева, — на нашем аэродроме приземлилась парочка «яков» Походил я вокруг одного из этих красавцев, в кабину заглянул Вот это машина! Мечта! Бомбардировщик взлетает — земля стонет! А «ястребки» раз — и ввинтились в небо. Проводил я их глазами и стою… Они уже из глаз скрылись, все смотрю и смотрю. Может, думаю, еще разок над полем пройдут. Вдруг откуда-то, как нарочно, вынырнул с тарахтеньем У-2. Тьфу ты, окаянный! Ни вида, ни скорости! Как только его небо терпит? А ведь недавно был летательный аппарат хоть куда…

— Почему был? — удивился кто-то. — Он и сейчас не хуже других.

— У-2 — это наша летающая парта! Мы на нем впервые воздуха глотнули. А ты — окаянный…

Ребята засмеялись Лежавший на траве Лева приподнялся на локте и, добродушно улыбаясь, взмолился:

— Братцы, я ничего плохого про У-2 не хотел сказать. Просто мне на истребитель хочется, скорость люблю… У-2 тоже на своем месте хорош: колхозные посевы опылять, врачей по деревням возить.

— А на границе он разве не несет службу? — спросил Игнатов, сидевший рядом с Левой.

— Несет! — согласился Слободин.

— Стало быть, тоже боевую задачу выполняет?

— Ну, это ты брось, — заупрямился Лева. — У нас всякая служба считается боевой: хоть штаб охранять, хоть дрова караулить.