— Правильно! — поддержал я Слободина. — Сказано — учебная машина такая она и есть! Но без нее на «ястребок» не попадешь!

— Глядите! — крикнул кто-то из курсантов. — Фиолетов на посадку идет!

К аэродрому планировал СБ. У самой земли самолет резко нырнул вниз и, ударившись о грунт колесами, подпрыгнул, словно на пружинах.

— Козла дал, — комментировал Слободин.

Все вскочили.

Скоростной бомбардировщик, точно ванька-встанька переваливаясь с хвоста на нос, быстро катил по взлетно-посадочной полосе. Почти у самой границы поля он замедлил бег, неуклюже развернулся и, накренившись набок, остановился, словно наскочил на невидимое препятствие. И тотчас же над кабиной машины показалась фигура инструктора.

— Начинается внушение! — безошибочно определил Игнатов.

Мы засмеялись.

— Сейчас скажет: «Летчика ценят по посадке!»

— Пусть говорит, — добродушно ухмыльнулся кругленький Анатолий Тябут. Как-нибудь переживем. Осталось всего три месяца.

Инструктор опустился в кабину. Самолет развернулся и медленно порулил на стоянку.

— А по-моему, три месяца — долго! С тоски посинеешь, — неожиданно заявил Агейчик, высокий парень из Ростова. — У меня счет короче. Каждому осталось выпить по сто компотов. Выпьем — и можно в боевой полк двигать. Только тебя. Лева, на истребитель не возьмут, — сказал он серьезно.

— Это почему же? — удивился Слободин.

— Лоб у тебя широковат малость. Стремительности в обличии не хватает! Ребята зашумели.

— Точно!

— Посадить его на «ишака»! Лева растянулся на траве.

— Ладно, я на чем угодно летать согласен. Лишь бы взяли. А вот вы куда пойдете?

— Лично я — в отпуск! — честно признался Агейчик. — Съезжу на месячишко к матери в Ростов, молочка попью, лещей половлю. Знаете, какие у нас лещи! Чебаками зовут.

Он оживился, будто на самом деле увидел этих чудо-рыбин.