Все это настораживало, тревожило, предвещало приближение большой войны.

А что же еще? А еще — твердая убежденность, что война, если она начнется, будет вестись на чужой земле.

И вот война началась. На нас напала фашистская Германия, та самая Германия, с которой совсем недавно был заключен Пакт о ненападении.

Быстрей в казарму!

Экзамены закончились через неделю. Без торжественных церемоний выпускная комиссия объявила приказ об окончании школы. Всем нам присвоили сержантские звания.

Человек тридцать выпускников, среди которых были Игнатов, Слободин, Емельянов и я, назначались летчиками-инструкторами в Чебоксарскую школу пилотов.

Вот и первая военная дорога. Пока она ведет нас в тыл. У железнодорожных мостов выросли небольшие, еще не успевшие почернеть деревянные навесы, а под ними — красноармейцы. Когда мимо проносятся воинские эшелоны, бойцы подтягиваются, некоторые машут вслед. Из открытых дверей воинских теплушек в ответ несется: «Дан приказ ему на запад…» Эшелоны торопятся на фронт.

Прибыли наконец в Чебоксары — небольшой городок на берегу Волги. Сразу началась напряженная работа. Летали ежедневно с рассвета до темноты. Учили курсантов, доучивались сами.

Налетаешься до «черного подворотничка», поболтаешься в воздухе часиков шесть — все больше круг да зона, — думаешь: «Ну все! Последняя посадка — и отдых», — а тут командир отряда показывает два пальца: «Сделай, друг, еще парочку полетиков!» И снова круг да зона. Взлет, первый разворот, второй, третий… расчет, посадка, и снова… до того, что самому впору «скозлить».

Но после трудового дня всегда казалось, что сделать можно больше. Вертелась надоедливая мыслишка: как ты ни старайся, настоящая работа будет только на фронте, туда и надо стремиться.