Хилари только и жил ради таких минут, как эта, захватывающих, скрашивающих однообразное течение жизни. Козни террористов по большей части наводили на него тоску. Но возможный приезд Волка, удовольствие называть его Макгрегором, накал страстей в этой длинной, низкой, без окон комнате с ее скрытым освещением, наделяющим лица призрачной бледностью. - О, ради таких минут стоило жить, чем бы они ни заканчивались. Как, интересно, ответит Недотепка Чарли Рамсдену - да нет, Питеру Кролику? Что скажет?

Стояло гробовое молчание. Все глаза выжидательно уставились на Недотепку. Наконец он едва слышно по-кошачьи прочистил горло:

- А как было со светом?

- Со светом? - До него не сразу дошел смысл вопроса. Много лучше, чем здесь. Вполне хватило, чтобы узнать тебя.

- На каком расстоянии прошел от тебя этот человек?

- За четыре фута или того меньше. Я сидел в нище, и ты меня не увидел, вернее, думаю, что не увидел, я был в глубине, 3ато я тебя хорошо разглядел.

- Ты видел этого человека... сколько времени ты его видел? Пару секунд?

- Сколько надо. Это был ты. Спрашиваю тебя еще раз что ты там делал? На кого ты работаешь?

С того конца стола, где сидели остальные игравшие роль присяжных, донеслись щепотки, прозвучавшие зло и с угрозой.

- Отвечай, - потребовал Сэмюел Крыс, - а не ответишь, мы сообразим, что к чему.

- Мне нечего ответить, - решительно заявил Недотепка. Я там не был. - Он сделал паузу, чтобы дать им переварить сказанное. - В жизни ноги моей не было в этом месте, я о нем никогда и не слышал. Я дал ему возможность признать, что он ошибся, но он не воспользовался. Он врет.

Двое противников смерили друг друга взглядом через разделявший их стол.