Первым у коляски оказался блондин, следом за ним девушка. Он откинул верх, стянул одеяльце и в ужасе отшатнулся. Буянящий в коляске младенец был того самого возраста и, судя по всему, того самого пола. И только одно с ним было неладно. Он был черный как смоль.

Молодой человек с секунду смотрел, не веря глазам своим, потом крикнул остальным:

- Ловушка! Смывайся! Быстро!

Маска исказила его голос, однако смысл приказа был ясен, и они в согласии с заведенным порядком рассыпались в трех направлениях, на ходу срывая личины. На Бейсуотер-род их в разных местах поджидали "пикапы", до которых они добрались без приключений, если не считать того, что некий пожилой господин преградил, угрожая зонтиком, дорогу бродяге:

- Я все видел, сэр. Вы пугали несчастную...

Бродяга заехал ему сбоку свинчаткой по голове. Пожилой господин упал как подкошенный.

Младенец продолжал орать. Нянька вернулась. Увидев ее, он прекратил рев и заворковал.

Раздался звук полицейского свистка - с большим опозданием. Машины, все до одной, беспрепятственно скрылись.

- Что случилось? - спросил водитель "пикапа", куда сели молодой блондин и хорошенькая девушка.

- Угодили в ловушку, - сказал тот со злостью. - В ловушку, будь она проклята!

2. СУД ПРИСЯЖНЫХ

Хилари Маннеринг любил повторять, что его имя определило всю его жизнь. Как было не стать натурой глубоко художественной, называясь Хилари Маннерингом? (Сколь гармонично было само звучание этого имени!) Кое-кто, правда, объяснял образ жизни взрослого Хилари его детской близостью к матери и отчужденностью от отца. Другие утверждали, что единственный сын таких родителей непременно должен отличаться эксцентричностью. Третьи все еще ссылались на Чарли Рамсдена.