В. Я считал тебя более реалистичным человеком. Тебе не кажется, что и Дэвис, и Боуи находятся за пределами нашей досягаемости?

О. Полностью согласен. Я не люблю мечтать, однако временами избежать этого не удается.

В. Ты специалист по работе с женщинами. Это одно из тех редких качеств, которые все за тобой признают…

О. Между ними и мной существует странное чувство взаимности. В женщинах я, как правило, пробуждаю материнские чувства, а женщины, как правило, пробуждают материнские чувства во мне. Вот почему мы так хорошо понимаем друг друга на съемочной площадке.

В. А вне площадки?

О. Вне площадки у меня есть несколько секретов, некоторые из них носят женские имена. Но еще не настал момент их раскрывать.

В. Ты пишешь сценарии в одиночку.

О. Я почти все делаю в одиночку.

В. А с кем бы тебе хотелось писать?

О. С моим ангелом-хранителем. Но мы с ним пока что незнакомы.

В. Такое ощущение, что ты надо всем насмехаешься.

О. Нет, только над интервью.

В. Даже так?

О. Нет. Я ни над чем не насмехаюсь. Я высказываю то, что чувствую. Но я очень стыдлив. Если я, отвечая на вопрос, прибегаю к иронии или двусмысленности, то делаю это из стыда.

В. Как ты полагаешь, в чем причина твоего успеха?

О. В том, что люди скучают, и в том, что люди меня не понимают.

В. Тебя не беспокоит это непонимание?

О. Вообще-то я тоже не понимаю людей.

В. Я видел несколько твоих автографов и обнаружил, что дарственные надписи у тебя бывают двух видов. Одни, скажем так, морального содержания. А в других — и таких большинство — ты призываешь людей к наслаждению. Поясни, какой смысл имеют для тебя дарственные надписи.

О. Есть такая книга советов и примеров, «Христианская дева», большинство выражений для своих автографов я беру оттуда. Несмотря на реакционный характер этой книжки, я считаю эти советы очень мило составленными, а их анахроничность придает им забавности.