Эта книга состоит из афоризмов вроде: «Если ты находишь приятность в роскоши и развлечениях света, твое сокровище — не Бог, но Ваал» или: «Не уподобляйся глупым юницам, коим по нраву лишь многолюдные празднества, где выставляют они напоказ свои фальшивые украшения и хвалятся бренной своей красотою». Когда у меня нет под рукой этой книги, я обычно пишу примерно так: «Не надо бояться наслаждения», — видимо, потому, что мне хотелось бы лечь с этим человеком. Наслаждение для меня не воинствующая идеология, а просто вечно неудовлетворенное желание. Я подумываю, не накрутить ли целый сценарий вокруг этих автографов. Знаменитый артист вкладывает в свои посвящения зашифрованные свидетельства о собственной жизни. Артиста убивают. Его приятелю случайно попадают в руки две надписи, которые артист сделал одну за другой. Это ключ к расследованию. Приятель решает собрать все автографы артиста и найти убийцу. Это должен быть фильм сильно в хичкоковском духе.

В. Да, очень любопытно. «Страшные привычки» — первый из трех твоих фильмов, где кто-то гибнет. В фильме «За что мне все это?!!» тоже есть убийство. В последнем твоем рассказе, да и в том проекте с Дэвидом Боуи про страхи и самозащиту, снова присутствует смерть. Что означает это появление смерти в твоих последних проектах?

О. Я никогда не понимал смерти: я знаю, что она существует, но никак не могу с ней свыкнуться. Раньше, в «Пепи, Люси, Бом» и в «Лабиринте страстей» я, поскольку сочиняю свои истории сам, отвергал ее, она нигде не появлялась; теперь же, наоборот, я стараюсь заснять ее — чтобы вроде как привыкнуть к ней. К тому же это хороший драматический элемент. Но давай вернемся к «Страшным привычкам». Не забывай, у этого интервью была конкретная задача.

В. Да, пусть все посмотрят этот фильм.

О. «Страшные привычки» — это нечто вроде «Безумного Макса-II»

В. Вот как? Я думал, ты снимаешь авторское кино.

О. Лучшие авторские фильмы — это те, что созданы в расчете на публику. Взять, например, Хичкока.