Лоретта Смит, бывшая жена пианиста, позвонила в полицию и сообщила нечто странное. Она утверждала, что ей позвонил друг ее мужа, негр-трубач по имени Парк Пауэрс. Он рассказал ей, утверждала мисс Смит, что только что узнал о смерти Смита. Он уверял ее, что тот никак не мог быть убийцей Лоудера, потому что в то время, когда произошло убийство, они находились далеко от «Пинк Пэда».

Истории, сообщенной мисс Смит, полиция не поверила. Во-первых, Смит сам признался. Во-вторых, непонятно было, почему Пауэрс, зная о невиновности Смита, не сделал заявление четыре дня назад. И самое главное: если Смит не был виновен в убийстве, зачем же он тогда три дня прятался от полиции?

И, тем не менее, полиция попыталась провести расследование. Однако все усилия оказались тщетными. Пауэрс еще за неделю до этого бесследно исчез. Лоретте Смит он не сказал, откуда звонит, а когда она попросила его сообщить полиции известные ему факты, он без лишних слов повесил трубку. Тем дело и закончилось.

Я полистал газеты за последующие дни, но там продолжения истории не было. Значит, полиция пока не нашла Пауэрса. Если она вообще его искала...

Я снова развернул газету, в которой сообщалось о начале событий. В ней была помещена фотография Стюарта Лоудера, который в обществе жизнерадостной блондинки сидел за столиком в своем заведении. Это был довольно интересный мужчина лет сорока с небольшим, с самоуверенной улыбкой, открывавшей два ряда ровных зубов. Он смотрел прямо в объектив. Женщина рядом с ним была, судя по подписи, его жена Сибил. Далее о Лоудере говорилось, что он является владельцем одного из популярнейших в Нью-Йорке кабаре. Он был также известен как меценат нескольких бродвейских ревю. Непосредственно перед смертью он собирался финансировать постановку нового мюзикла под названием «Небоскреб из шелка».

Я бросил газеты на пол, прошел на кухню и налил себе пива. Лежа на диване, я продолжал размышлять об этой истории. Неожиданно на столике у дивана зазвенел телефон. Я снял трубку.