— Давайте не будем обобщать, — сказал я. — Я вообще ни в чем не обвиняю полицию. Мы говорим лично о вас. Вы — именно тот человек, который нашел Смита, вы же принудили его к признанию, и вы — тот, кто его убил.

— Я вас предупредил, — произнес Следж дружелюбным тоном. — Можете делать то, что считаете нужным. А последствия не заставят вас ждать.

— Так я, в общем, и поступлю, — согласился я. — Но если вам нечего скрывать, то почему вы против того, чтобы я немножко поискал концы?

— Я вам уже говорил: мне бы не хотелось, чтобы всякая ищейка, вроде вас, выманивала деньги у простаков.

— Какое же это вымогательство? Ведь я пытаюсь реабилитировать ее мужа!

— Еще раз говорю, вам это не удастся, он убил Лоудера. Вам известны какие-нибудь факты, которые опровергли бы это?

Я кивнул.

— До меня миссис Смит приглашала другого частного сыщика. Этот парень был весьма профессионально избит, причем ему было сказано, чтобы он не совался в это дело. В тот же вечер кто-то оглушил миссис Смит и пытался сжечь ее вместе с домом. Я пришел к выводу, что этот кто-то панически боится, что правда выйдет наружу. А что вы думаете по этому поводу?

— Вы забываете, что он сознался.

— Признания выжимаются не впервые.

— У Смита на теле не нашли никаких следов насилия, — сказал Следж зло.

— Кроме битья, есть и другие способы выудить у человека признание, особенно у наркомана.

Его лицо и лысина налились кровью. Я почувствовал, что вступаю на зыбкую почву. Но надо было продолжать.

— Пусть побесится. Может быть, тогда побыстрее проговорится.

— Зачем вы его убили?

— Он пытался бежать.

— Как же это было?

Следж сделал шаг ко мне и с усилием сдержался.

— Я вел Смита из камеры к себе в кабинет. Он вырвался, ударил меня и помчался к боковой двери, которая ведет на улицу.

— И вы остановили его с помощью пули? — Я оглядел его с головы до ног. — Хотите уверить меня, что без револьвера не смогли бы справиться с бегущим музыкантом?