— Он был очень резв...

Из-за усилий, которые он прилагал, чтобы сдержаться, он говорил почти шепотом.

— Если бы он удрал через дверь, я бы его не догнал. Он был убийцей, и я не имел права выпускать его.

— Это довольно логично, — согласился я. — Но только при условии, что Смит действительно был убийцей.

— Он сознался! Я не один присутствовал, когда он подписывал протокол. Свидетелями были еще три полицейских офицера и представитель прокуратуры.

— А когда вы убили Смита, тоже были свидетели?

Вместо прямого ответа он ядовито сказал:

— Все было так, как я описал.

Больше я ничего не надеялся услышать.

— Может быть, — сказал я. — Если все так и обстояло, я найду этому подтверждение. И тогда вам незачем на меня сердиться.

— А зачем мне врать? Я не знал ни Смита, ни Лоудера. Ни с тем, ни с другим не имел отношений...

— Зато кто-то другой имел. И я полагаю, вы могли бы рассказать мне кое-что об этом человеке.

— Ах так! И откуда же у вас такие предположения?

— Иногда я беру их с неба. Послушайте, лейтенант, если вы мне честно ответите на один вопрос, я бросаю это дело. Согласны?

— Что за вопрос? — осторожно спросил он.

Я многозначительно обвел взглядом салон.

— Это довольно большая роскошь для полицейского. Я не думаю, что даже начальник полиции города мог бы такое себе позволить. Откуда это у вас?

Терпение его лопнуло. Я зашёл слишком далеко. С красным лицом и сжатыми кулаками он бросился на меня. Я отскочил, выхватил свой «магнум» и направил его Следжу в живот. Это заставило его остановиться. Более того, он сразу успокоился. Посмотрел на меня, потом на револьвер.

— Направлять оружие на полицейского?.. Очень умно!

— Вы же не при исполнении служебных обязанностей, — ответил я. — И пытались напасть на меня. Я имею право обороняться.