Мистеру Ратору показалось, что ей стоило больших усилии задать этот вопрос.

— Конечно, — ответил он.

Леди Литли помолчала.

— И вы думаете, что он может выиграть дело? Разве на суде было что-то сделано неправильно?.. Кто-то говорил, что судья предубежден против обвиняемого…

Ратор, не спуская с нее глаз, покачал головой.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила леди Литли.

— Ему не на что надеяться.

— О!

Это было все, что она сказала, но в ее голосе прозвучало такое отчаяние, что даже Оратор был поражен. Он мягко проговорил:

— Я хотел бы задать вам один вопрос, леди Анджела.

— Какой?

— Вас что-то удручает. Быть может, мне удастся помочь вам? Давайте попробуем? Ваш отец был моим другом, и я был бы чрезвычайно рад оказать услугу его дочери.

Она попыталась улыбнуться.

— Боюсь, что вы не сможете помочь мне. Разве что согласитесь написать вместо меня книгу… До свидания.

— Я приду к вам. Спасибо за приглашение, — отозвался мистер Ратор.

Оливер видел, как она села в ожидавший ее автомобиль и уехала. Он же долго стоял на месте, ничего не замечая вокруг, и напряженно размышлял.

* * *

На следующий день Оратору пришлось отправиться в Пентонвильскую тюрьму, чтобы допросить Билла: его бриллиантовые кольца оказались крадеными. На допросе Озевольд сказал:

— Я купил эти кольца у Луи Реновера за сорок три фунта. Если они кем-то до этого были украдены, я ни при чем. Уж тут вы никак не можете «привязаться» ко мне, Ратор.

— Вы подали апелляцию? — осведомился сыщик.

Билл криво ухмыльнулся.

— Конечно! Не беспокойтесь, я выберусь отсюда. У меня есть высокопоставленные друзья, которые все сделают, чтобы освободить меня, потому что иначе им придется плохо. Двенадцать лет… Судья — старая свинья! Замолвите за меня словечко, Ратор, когда мое дело будет слушаться. Я подарю вам обезьяну, если меня оправдают.