Борис с ужасом смотрел на свои руки. Они тряслись. Тряслись, как у маразматичного старика, как у пьянчужки, как у больного человека. Впрочем, он и так болен. Разве нет? Разве страх — это не болезнь? Хотя нет, не болезнь. От болезни можно вылечиться, пить таблетки, соблюдать диету и ходить на прием к врачу. А от страха избавиться невозможно. Он всегда с тобой. Болезнь разъедает тело, а страх — душу. И еще неизвестно, что страшнее.

— Лучше бы я умер, — забормотал Борис и уронил рыжую кудрявую голову на покрытые рыжеватым пушком руки.

Пару лет назад он умудрился подцепить сложную болезнь с таким же сложным названием. Но он очень хотел выздороветь и сумел сделать это. Но, как оказалось, напрасно он это сделал. Он вообще напрасно жил. Его жизнь оказалась никому не нужной, никчемной и невостребованной. Он не совершил научного открытия, не полетел в космос, даже не стал почетным донором. Он ничего не сделал, ради чего можно было бы цепляться за жизнь. Он — пустышка, серрсть, ничтожество. И его мелкая душонка жалобно стонет и корчится от страха. Если он ничтожество, то почему же он не хочет избавиться от этого мира и избавить мир от себя?

Ответ нашелся быстро. Именно поэтому и не хочет, что он ничтожество. Потому что боится. Боится умирать. Он хочет, чтобы его жалкая жизнь продолжалась, он всеми силами цепляется за свое никчемное существование, хотя понимает, что смешон и неприятен сам себе и окружающим.

Но, как бы там ни было, у него нет времени на препирательства с самим собой. Он трус и на одном этом основании согласится на то, что от него требуют. Четыреста тысяч долларов!.. Триста тысяч он брал у них под договор у нотариуса ровно восемь месяцев назад. А сто тысяч — это проценты.

Но он не собрал столько и не мог собрать, его дело, автосервис, лишь начало становиться на ноги, как кто-то подставил ему ножку. Даже не ножку, ножищу…

Кто-то — это конкуренты, в этом Борис был уверен. Но что же делать с деньгами и с Мишаней? Отдавать, конечно, что же еще.