Чуете, знакомым ветром повеяло: запретить! ату ее, фантастику!
Впрочем, мы бы сейчас назвали то направление, к которому призывал Нодье, и которому отдали дань Гауф и Гофман, Жорж Санд, Новалис и Брентано – фэнтези. Если взять шире, то наша фантастика как течение в искусстве – плоть от плоти романтизма. Это они, романтики XVIII – первой половины XIX веков, обновили художественные формы: создали жанр исторического романа, фантастической повести, лирико-эпической поэмы, решительно реформировали сцену. Это они проповедовали разомкнутость литературных родов и жанров, взаимопроникновение искусств, синтез искусства, философии и религии, заботились о музыкальности и живописности литературы, отважно смешивали высокое и неизменное, трагическое и комическое, обыденное и необыденное, тяготели к фантастике, гротеску, демонстративной условности формы.
А им оттуда, из былых эпох, презрительно тыкали пальцем в грудь:
– Рома-а-антики…
И эхо подхватывает аж до XXI-го века:
– Фа-а-анта-а-асты…
Ладно, поехали дальше. Ряд литературоведов полагает роман знаменитого Сирано де Бержерака, героя драмы Ростана, "Иной свет или Государства и империи Луны" – первым научно-фантастическим художественным текстом. Ф. Достоевский назвал "верхом искусства фантастического" повесть А. С. Пушкина "Пиковая дама". Критик Ф. Шале назвал "фантастикой нового времени" роман Бальзака "Шагреневая кожа", из чего легко делается вывод, что Шале знал и "фантастику старого времени". Гоголь сетовал, что читатель ошибочно полагает фантастом Барона Брамбеуса (Сенковского), а Барон пишет чрезвычайно скверно, и потому его опусы – никакая не фантастика, которая должна быть написана хорошо.
Булгаков планировал открыть в Москве Клуб Фантастов.
О выдающемся фантасте Жюле Верне в 1891-м году Лев Толстой говорил следующее: "Романы Жюля Верна превосходны, я их читал совсем взрослым, и все-таки, помню, они меня восхищали. В построении интригующей, захватывающей фабулы он удивительный мастер. А послушали бы вы, с каким восторгом отзывается о нем Тургенев! Я прямо не помню, чтобы он кем-нибудь еще так восхищался."