В первом фильме Пинтель с порога шмальнул в дворецкого из пистолета — «Долго шёл!». Эллиот и Россио сразу все расставили по местам, чтобы показать, где хорошие парни, а где плохие парни. Для второй части им понадобилось выдумать злодея похуже того, кто с порога стреляет в человека. Вот он, этот злодей — строитель идеальных механизмов и стратегем. Тот, для кого повесить ребенка — проблема чисто инженерная.

Барбосса получает наконец возможность увидеть в лицо свой собственный кошмар, свою собственную темную сторону. Подумать только — то, что Барбосса показывал в первой части, было светлой стороной. Не зря, ох не зря фраза Беккета «Живых легче допрашивать» рифмуется с фразой самого Барбоссы, сказанной в «Проклятии черной жемчужины» — «Мертвых легче обыскивать». И не зря именно Барбосса и Сяо Фэн независимо друг от друга приходят к одному и тому же выводу: Калипсо нужно освободить; вернуть в мир порцию хаоса, который смешает Беккету карты.

Сознание, очищенное от фантазии, сна и мечты — вот последствие успешной попытки «украсть королеву с ее ложа» (а «ложем» по-английски называется еще и морское дно, хе-хе…) — это сознание разрушительно. Но оно же и саморазрушительно — поставив на службу Дэви Джонса, лорд Беккет разучился играть без козырного туза в рукаве.

Однако скованная богиня не сидит, сложа руки. Ей нужен агент, человек, который способен одинаково ловко оперировать и в мире хаоса, и в мире порядка; нарушать правила — но не ломать их. Человек, который сумеет собрать девятерых эгоистичных до мозга костей пиратских лордов под одним знаменем.

Этот человек есть, и все мы знаем, кто он, и все мы его любим. Но, будучи романтиком, он одновременно и законченный эгоист (недаром его персональный ад — это он сам, единый во множестве лиц). И нужно очень хитро подталкивать обстоятельства, чтобы привести Джека туда, где он сделает свое дело.

Но Джек не придет туда без мифопоэтической инициации. А что в мифе является таковой?