Верно, небольшая прогулка на тот свет. Джеку нужно научиться очень важному искусству — отвергаться себя. А для этого, увы, необходим некоторый срок в санатории Дэви Джонса. Когда Джека хорошенько протошнит от своей драгоценной персоны — тогда до него наконец-то дойдут слова папеньки: приоритетная задача — оставаться собой, а не оставаться живым.

Но чтобы Джек получил эту инициацию — нужен хар-роший толчок. Каковой и обеспечивает Элизабет, переквалифицировавшись из правильных девочек в убийцы. Вообще, вторая часть эпопеи кажется полным отступлением от характеров — пока в третьей части замысел не становится ясным: никого не спасет «естественная добродетель». Чтобы магия сработала, чтобы хаос занял свое место в мире, а порядок — свое, верх должен стать низом, а каждый из героев хоть раз да себя отвергнуться, переступив через свою естественную добродетель. Даже добродетель сходит с ума, если ее одну ставят превыше всего. Сыновняя верность приводит Уилла к предательству, и туда же Элизабет приводит верность и любовь к Уиллу. Она ведь не просто оставляет Джека приманкой для кракена — она избавляется от искушения. Отцовская любовь делает отца Элизабет наемником — и в ту же ловушку Норрингтона приводит порядочность — от слова «порядок».

Поэтому каждый, так или иначе, совершает свой квест на край света и дальше. Кто-то — без возврата.

Вся сюжетная линия с «Летучим Голландцем», по всей видимости, выросла из первой части, из обещания Уилла застрелиться и отправиться на дно, «в камору Дэви Джонса». Моряки — суеверный народ, и старались напрямую в море черта не поминать, вот и придумали Дэви Джонса. Ну а морской черт он и есть морской черт — как и положено черту, покупает души в обмен на единственное благо, которое ему доступно — жизнь. Выныривает прямо из глубин подсознания и задает вопрос, который многих мучает с детства: «Ты боишься смерти?»

Вот это очень принципиальный для мифа вопрос, на который нужно найти принципиальный ответ.