Там же я видел две шпаги Генриха IV и парадные доспехи Франциска I, мечи, щиты и пики, относящиеся к временам крайне отдаленным, найденные при раскопках заброшенных городов и крепостей. Второй зал, занятый гобеленами и художественным шитьем, мы осмотрели очень бегло — день был уже на исходе — и поспешили в третий, самый главный. Вот теперь-то я понял, что такое богатство! Перед нами на больших стеклянных витринах сверкали дары иностранных послов нашим государям. Чего только я тут не увидел! Перечислять все нет никакой возможности, замечу лишь, что больше всего поразила меня огромная ваза, украшенная бриллиантами, стоимость которой, как сказал мне служитель, приближается к восьми миллионам ливров!

Впечатлений было так много, что я едва мог их осмыслить, не говоря уже о том, что падал от усталости.

В воскресенье спал до полудня, а вечером был в театре. Смотрел г. Ларива в расиновской «Андромахе». Вы, папа, еще не видели нового здания Французского театра; оно построено всего несколько лет назад и очень импозантно, как снаружи, так и внутри. Его фасад, украшенный мраморными колоннами, величествен, зрительный зал обширен и великолепен, а ложи в шесть ярусов расположены таким образом, что отовсюду хорошо видно и слышно. Я думаю, мои дорогие, рассказывать вам о игре этого волшебника не нужно. Все мы упивались ею во время прошлогодних гастролей Французского театра в Бордо. И все же не могу сдержать слез восторга при воспоминании о божественном вечере…

Помните то место, когда Гермиона (ее играла м-ль Сенваль) покидает Ореста и Пилад сообщает о ее смерти? И вот Орест (г. Ларив) произносит свои знаменательные слова:

«О, что за потоки крови бурлят вокруг меня!» Боже, как он их произнес! Казалось, своды театра не выдержат мощи его крика! А каким жестом сопровождал он свои слова! Точно низверг утесы в эти воображаемые потоки, дабы отвести от себя их русла!..