Обо всем можно говорить и говорить, и все-таки ничего не передашь…

Но довольно. Всему есть предел.

Читая мои излияния, вы, конечно, уже решили, что сын ваш занят лишь удовольствиями, зря сорит деньгами и совершенно забыл, для чего приехал в столицу. Знайте же, что это не так. Развлечениям я уделил субботу и воскресенье, но уже днем в понедельник отправился по делам.

Господина Дезо я застал дома, однако он собирался уходить, и визит мой не доставил ему удовольствия. Но ваше письмо произвело на этого господина прямо-таки магическое действие. Лицо его подобрело, он снял шляпу и предложил мне сесть. Короткий экзамен, учиненный тут же, кажется, вполне его удовлетворил. Из слов г. Дезо я понял, что вы, дорогой папа, в оценке медицинского факультета были совершенно правы. В настоящее время он находится в полном упадке и студенты покидают его, не желая слушать схоластической болтовни надутых педантов, величающих себя профессорами. Другое дело — Хирургическая школа г. Дезо, занимающий там должность проректора (кроме того, он еще главный хирург госпиталя Отель-Дьё), весьма лестно отозвался о ней и пообещал позаботиться о моем приеме. На прощание он заметил, что, если все обойдется благополучно, два дня спустя я смогу приступить к занятиям.

Вот видите, как хорошо!

Воодушевленный и ободренный, я немедленно по возвращении домой сел за это письмо.

Ну, кажется, все.

Впрочем, еще одно.

Дорогой папа, сообщите, пожалуйста, в какой связи у нас в Бордо упоминалось имя господина Марата? Дело в том, что Мейе все время твердит мне об этом человеке, одном из журналистов столицы. Я, правда, еще не читал ни строчки его писаний и, по чести говоря, не имею охоты этого делать, но Жюль буквально замучил меня с Маратом. Так вот, не напомните ли, почему это имя вертится в моей голове?..

Глава 2