Я глянул вниз. Второй полицейский, задрав голову, стоял у веревочной лестницы. Том расположился слева от него, Нора, с отчаянно сжатыми кулачками — в нескольких футах справа. Я перевел взгляд на поднимающегося по лестнице полицейского. Он уже добрался до последней перекладины, ступил на пол, выпрямился и вскрикнул от боли, ударившись темечком о низкий потолок.
Я схватил его за плечи и толкнул. Он распластался на полу, а я, как десантник-парашютист, прыгнул вниз. Увидел между своих ног изумленную физиономию второго полицейского.
— Да здравствует Республика! — услышал я чей-то возглас.
И лишь много дней спустя понял, что эти слова вырвались из моей груди.
Глава восьмая
С Мустафой у меня получилось лучше.
В последний момент полицейский успел податься в сторону. Иначе мои ноги опустились бы ему на плечи, и он рухнул бы, как подстреленный олень. Я все-таки его задел, и упали мы оба, в разные стороны. Я вскочил и бросился на него. Он пытался вытащить револьвер, но кобура не желала открываться. Я заметил, что у него седые волосы и голубые глаза. Ударил, промахнулся. Он попытался вскочить, но Том врезал ему ногой в живот, а Нора — по основанию черепа. Он упал и затих.
Я вовремя вспомнил про люк. Забросил вверх веревочную лестницу. Одна из перекладин угодила по физиономии полицейскому, что оставался наверху, и он отпрянул назад. Я поднял люк. Полицейский успел метнуться к нему, и в итоге я хватил его люком по пальцам. Он закричал от боли, я чуть опустил люк, он убрал пальцы, вопя, как кастрированный верблюд, люк встал на место, Том закрыл его на щеколду.
— Щеколда не выдержит, — предупредила Нора.
— Я знаю.
— Если он прыгнет на люк...
— Я знаю.
Но он не прыгнул. Во всяком случае, сразу. Лежащий на полу полисмен зашевелился. Тот, что сидел на чердаке, начал пинать люк. «Если он прыгнет на него двумя ногами, то приземлится на нас», — подумал я. Бросился вниз по лестнице, выскочил из дома. Их автомобиль, серый седан модели «Воксхолл», с «маячком» на крыше, стоял перед коттеджем.