"Я понял, что он критически настроен..."
- В звукобатарее погиб чертежник, и меня направили на его место. Но я не чертежником стал, а дешифровщиком. Это считалось самой сложной профессией, я ее быстро освоил, тут Александр Исаевич и обратил на меня внимание.
- Каким Солженицын тогда был?
- Он выделялся из офицерской среды вдумчивостью и ответственным подходом к делу. Критически относился к нашей звукоразведке, переживал, что ее техника далеко отстает от немецкой. Это действительно тогда был очень несовершенный род войск. Координаты, которые мы давали, иногда совпадали, иногда нет, многое зависело от метеорологии, других вещей, и Солженицыну всегда важно было знать, насколько точно мы работаем. Когда продвигались вперед, постоянно проверял по координатам точки, которые мы ранее указывали, - есть ли пораженные цели? Просто для себя. Помню, мы с ним ходили в штаб соседней пушечной бригады, которой командовал Герой Советского Союза полковник Ткаченко. Солженицын договаривался, что будет давать наши данные и им - по собственной инициативе. Я потом сам относил в штаб Ткаченко бумаги.
- В одной книге про вас пишут, что вы были ординарцем Солженицына, в другой - что старшиной батареи. Еще говорят, что на фронте вы стали самым близким к Солженицыну человеком...
- Ординарцем я не был, характер неподходящий. Ординарцем у Солженицына был Захаров, из Ташкента. До войны, говорили, шеф-поваром в каком-то ресторане работал. Он Исаичу и лейтенанту Овсянникову готовил. Старшиной батареи был Корнев. А я - сержантом, командиром дешифровочного отделения. Но фактически - так сложилось - командовал взводом.