Матвея как ветром выдуло из блиндажа. Не чувствуя сростков, царапавших ладонь, он бежал по линии, лавируя между бабками. Ближе к ручью их не было, и Матвей пополз.

С той стороны по линии к ручью тоже бежал боец. Матвей узнал своего напарника. Недалеко от мостика связист, будто споткнувшись, взмахнул руками и упал.

"Снайпер!" - мелькнула догадка у Матвея. И он закричал:

- Не шевелись! Добьет! Не шевелись, лежи!

Около упавшего связиста взвилось несколько пыльных струек, и он перестал двигаться.

- Ах, душегуб проклятый! - стиснул зубы Матвей. - Доконал ведь человека. И тех вон ребят у мостика тоже срезал!..

Как всегда в трудную минуту, Матвей стал держать с собой совет.

"Так, значит, фрицы перебили связь на трубе и теперь, как на удочку, ловят нашего брата. Снайпера посадили. Хитры сволочи! Надо посоображать, а то и связи не исправишь, и на тот свет загремишь!"

Он осторожно отполз, подключил аппарат и услышал нетерпеливый голос лейтенанта:

- Двадцать четвертый слушает... А, это ты, Савинцев? Что там у тебя?

- И не говорите, товарищ двадцать четвертый. Снайпер у трубы кладет нашего брата. Напарника вон...

- Та-ак, - послышался тяжелый вздох лейтенанта. - А связь, Савинцев, нужна... До зарезу! Понимаешь?

- Да как же не понимать, не маленький. Ну-к я поползу...

- Постой, Савинцев... - лейтенант замолк, только глубокое дыхание, приглушенное расстоянием, слышалось в трубке.

О чем ты задумался, молодой командир? Многое пережил ты, много видел смертей, сам ходишь рядом со смертью, а все еще чувствуешь себя виноватым, когда посылаешь бойца туда, откуда он может не вернуться. Так же, как и в первый раз, сжимается твое сердце, будто отрывается от него что-то с болью.