После того как Стоеросов день на ночь сменял, народ уже иначе и не называл его, как Ночным князем.
- Наш Данила-то Михайлович, сказывают, по ночам свои хоромы обхаживает да собакой взлаивает, - говорили мужики меж собой.
Вздохнул Стоеросов облегчённо, когда до него весть дошла о смерти Петра Великого. И ещё пуще возгордился. Бороду чуть не на блюдо золотое клал, когда за стол садился. Однако обычаев своих не изменил: из вотчины своей - ни на шаг.
Да и как Ночному князю выезжать в Заболотье: ведь там-то люди жили днём, а ночью спали!
- Мне и тут хорошо, - хвастал обычно князь редкому гостю. - Лучше моих краёв и нет на свете ничего!
Заезжий гость молчал, кивал головой: что ж, недаром в пословице молвится - всяк кулик своё болото хвалит.
Похвальба похвальбой, однако дела на княжеской земле шли плохо.
Крестьяне были в полной кабале у князя и нищали год от года.
Всё меньше становилось рабочих рук в деревнях и сёлах, всё больше хирела земля.
Те, кто помоложе да похрабрее, уходили через леса и топи в Заболотье, подальше от Стоеросова и его слуг. Но большая часть крестьян с места не трогалась.
- Это ещё вилами на воде писано, - рассуждали мужики, - либо лучше в других местах живётся, либо нет. Князьёв да бояр и там хватает. Тут же, как ни кинь, всё край родной. А в родном-то краю и беда горем не кажется...
... В это лето небывалая засуха обрушилась на стоеросовские владения.
Стоеросов запечалился: поля горели, никаких доходов княжеской мошне не предвиделось. Значит, нужно что-то хитрое измыслить, а то, не ровён час, до того обнищаешь, что с одной бородой останешься.
Вместе с верными слугами своими стал князь думу думать: как из лихолетья выгоду себе получить, как крестьянское горе-злосчастье в золото превратить?
Людей, которым Стоеросов доверял, как себе самому, в Болотном краю имелось двое: братья-богатеи Спирька и Парамон.