Спирька, по прозвищу Черт, был хитёр и коварен. Его безбровое, словно пылью посыпанное лицо с еле видными, серыми, как кусочки коры осиновой, немигающими глазками постоянно маячило рядом с князем.

Стоило Стоеросову взглянуть на чубук, как Спирька уже набивал его табаком, приносил мерцающий алый уголёк для прикуривания.

Если князь сердился, то Спирька тащил плётку и сам первый спину подставлял: дескать, от любимой руки и побои сладки.

Но окончательно князь стал доверять Спирьке потому, что уж очень ловко тот отгадывал княжеские сны и знал великое множество примет.

- Сегодня, князь-батюшка, виделось тебе море синее, волны бурные, паруса белокрылые, - вкрадчиво говорил Спирька, когда в начале ночи князь садился за завтрак. - А потом приключалась буря... ветер поднялся... страсть!

- Чудеса! Одни у нас думы, Спирька, - с благодарностью молвил Стоеросов. - Потому что предан ты мне и своих мыслей не имеешь.

- Не имею, князь-батюшка, - целуя руку Стоеросову, бормотал Спирька, не имею... Разве с отцом родным можно мысли разные иметь?

А секрет отгадывания был прост: князь имел привычку разговаривать во сне. Уж какой днём сон, когда солнышко на небе, птицы поют, ветерок листвой играет, вся природа жизни радуется! Чёрт подслушивал княжеской бормотание, соображал, что к чему. Вот и все чудеса!

Приметы Спирька чаще всего придумывал сам.

- Рога у месяца нынче круты. К чему бы это? - спрашивал, к примеру, Стоеросов.

- К добру, князь-батюшка, - не задумываясь, отвечал Чёрт. - Овёс хороший уродится. Верная примета.

Бывало, схватится Стоеросов за бок:

- Ой, Спирька, колет! К чему бы это?

- Левый бок колет? Это, князь-батюшка, всё одно что увидеть, как заяц лапой умывается. Верная примета, дедовская.

- А заяц... лапой... к чему? - пугался князь.

- К радости, беспременно к нежданной радости! Либо охота будет удачной, либо сон весёлый привидится!

Перед князем Спирька расстилался блином: хоть режь его, хоть ешь, хоть выброси.