Таким образом, Призрачное Производство началось в России в условиях типа "играем без декораций". Россия любит такие вещи, любит трудности и театральность, с ними связанную. Это ведь сегодняшнему клерку, и в России тоже, легко делать умный вид, сидя за компьютером и нажимая время от времени на клавиши. А пусть бы он попробовал сделать умный вид без компьютера, без телефона – на ровном месте. А каково было начальству? Ему, начальству, нужно ведь приказы сочинять, задания подчиненным давать – а какие? Чего делать-то?

Большое количество народу пристроилось на первых порах на заводы, в милицию, на почту, в театр. Кого-то ловили и изолировали, или расстреливали, это освобождало квартиры и еду для остальных. Но все равно выглядело все это глупо. А тут еще деревня в город побежала от голода. Там, в деревне, организовали колхозы (типично призрачно-производственная придумка), и насадили принцип – чтоб все были заняты с утра до вечера, и от этого на полях будет все расти. Все стали делать вид, что заняты. То, что должно было расти, сделало вид, что растет. Результаты известны.

Появились уникальные фразы и термины, отличающие русский призрачно-производственный стиль от остальных призрачно-производственных стилей – "имитация бурной деятельности", "пятилетний план", "ударник", "герой социалистического труда", "функционировать", "тунеядство" (т.е. еда втуне, за дарма, не жертвуешь своим временем, не соблюдаешь ритуал). А деньги платили, конечно же, как везде, только тем, кто ритуалы соблюдал. О фиговых листках вроде "пособия по безработице" никто в правительстве и слышать не хотел.

Интересная дисциплина появилась – научный атеизм. Оно, понятно, храмы атеистической религии по всему миру стоят, и, к примеру, научный диплом сегодня практически невозможно получить нигде, не провозгласив несколько раз свою преданность этой идее. Но теологическую отрасль этому придумали именно в стране, первой вступившей в Призрачное Производство.