Старик китаец побледнел как полотно; но он не успел ответить, так как в эту минуту в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги: это возвращался Вильсон.

Когда адвокат вошел в чайную, Те-Ар-Ши был уже один. Ло-Ту-Унга, с быстротою молнии, скрылась за занавеской, перед которой сидел старик.

— Ну, сколько? — спросил китаец вошедшего, и глаза его жадно засверкали.

Но Вильсон как будто не расслышал вопроса, так что Те-Ар-Ши должен был его повторить.

— О! Мы ошиблись! У этого дурака не было почти ничего; не стоило и трудиться.

Но этим ответом Вильсон не отделался. Старый китаец вдруг вскочил и, прежде, нежели товарищ его успел опомниться, бросился на него и схватил за горло.

Однако, он этим ничего не достиг. Вильсон с такой силой ударил китайца кулаком в живот, что Те-Ар-Ши отшатнулся и чуть не свалился с ног.

— Это что такое, желтоглазый черт! Не воображаешь ли ты, что ты один будешь загребать весь мой заработок, а вся ответственность ляжет на меня? Как бы не так! Нет, косоглазый, дудки! Сегодняшняя добыча останется моею. А ты изволь-ка прибавить к ней еще малую толику, да и проваливай! Надоело мне продавать за тебя свою шкуру! Мой риск, — пускай и награда будет моя! А ты довольно наглотался за эти четыре года. Пора тебе и честь знать. Да и стар ты становишься очень; ты один виноват, что та история с художником или скульптором, или черт его знает, кто он такой, расстроилась и кончилась ничем. Джентльмэны перестали здесь собираться, потому что боялись, как бы ты им не испортил дело, ты, дурак, вздумал подслушивать их — ну, а этого джентльмэны не любят и незачем было этого делать — а ведь они платили нам хорошо! И вот этот прекрасный заработок мы потеряли из-за тебя, и вообще…