Так, например, художник, у которого был такой дом, что он мог бы поместить в нем целую роту солдат, почему-то не позволял прислуге жить с ним под одной кровлей. Люди — впрочем, их было не очень много — все приходили утром, а вечером уходили. Единственное исключение в этом отношении представляла м-с Бэркинг. Она имела комнату во втором этаже и, казалось, жила припеваючи.

Почти еженедельно — это тоже разузнал Холмс — художник принимал у себя гостей и притом всегда ночью. Джентльмэны, приезжавшие в собственных экипажах, уезжали только под утро.

Между соседями некоторое время ходили слухи, что в доме художника шла азартная игра. Этим объяснялось и то обстоятельство, что дом и гости всегда оставались без прислуги; по всей вероятности, джентльмэны не желали иметь свидетелей,

Однажды лазутчики сделали Холмсу новое сообщение; м-с Бэркинг успела завязать с Мэри знакомство и пригласила молодую девушку к себе в доме, откуда та пока не выходила.

Дело, таким образом, близилось к развязке. Тем не менее, Холмс, несмотря на весьма понятное волнение, удержался от излишней поспешности. Так как это был день, в который у художника обыкновенно собирались гости, сыщик решил подождать ночи. Он был убежден, что Гарри, хотя бы намеченный на жертву преступниками, в данную минуту все-таки находился вне всякой опасности, так как преступники губили свои жертвы только, когда те уже успевали им надоесть, что ясно доказывали более или менее продолжительные паузы между нахожденьями отдельных больных.

Помимо этого, Гарри был подготовлен и имел при себе оружие. Таким образом, бояться было нечего — лучше обождать, пока вся берлога будете полна — тем удобнее накрыть всю шайку зараз.

Близилась полночь.

Дом знаменитого художника стоял на одной из тех элегантных и тихих улиц, которые тянутся вблизи парка Бэттерси. Кругом царила тишина. Даже лошади, поджидавшие у дома художника, казалось, заснули, а кучера на козлах, действительно, храпели; они знали, что господа выйдут из дома не ранее, как на рассвете.