...Под влиянием длительного непрекращающегося напряжения он словно утратил способность к критическому суждению Эти тревожные дни дались ему нелегко, и он словно разучился критически мыслить (ясно понимать происходящее, трезво судить о том, что происходит).

Я почему-то почувствовал сильное ощущение одиночества. Мне почему-то стало очень одиноко.

Заметьте, варианты, напечатанные справа, - вовсе не лучшие из всех возможных. И все же едва ли человек с нормальным зрением и слухом предпочтет им то, что вы видите слева. Однако в печать очень часто попадают именно варианты "левого" типа.

По мере приближения момента встречи с нею Чем меньше времени оставалось до встречи с нею

Это не может не явиться плодотворным поводом для размышлений Тут есть о чем задуматься

Это - перевод книги современной, даже очень современной. А вот, не угодно ли, каким предстает в переводе писатель-классик:

"Способность к усыплению";"Я попытался привести себя в бодрствующее состояние"; "Нет возможности составить догадку о нашем местоположении"; "Сброд, обладавший огромным перевесом" (тут не сразу поймешь, что герои столкнулись с толпой и сила оказалась на стороне этого сброда).

Есть такая болезнь - водобоязнь. А многие литераторы, увы, страдают глаголобоязнью. И неизменно шарахаются от глагола, от живой воды языка, предпочитая всяческую сухомятку.

Журналист (да притом еще и поэт) пишет в газете: герой делает то-то и то-то, "заходя в иные измерения с целью преодоления расстояния". Как же ему, поэту, не резнули ухо эти скучные отглагольные окончания? И что это, как не глаголобоязнь?

Два автора в полной бурных событий повести пишут: "...можно было встретить любое нападение. Первое погружение (под воду) принесло разочарование, хотя вода была на удивление прозрачная".