— А вы разве теперь в английских войсках служите?..

— А-а?!

На меня посмотрели как-то боком… Не стоит с «армейскими» связываться… Замолчали…

Зимою — шубы-бекеши, с обезьяньими или шеншилла воротниками до конца плеч — и погон не видно, длинные мягкие. Нансеновские шапки с ушами — кто во что горазд стали рядиться наши г-да офицеры. Вместо формы стала — мода… Так пошло сверху, а снизу все это, точно в кривом зеркале, отразилось. <…>

И вот маленькое примечание: те части, которые строго по форме и чисто одевались, — и дрались всегда хорошо, и дезертиров не знали, и с белыми флагами к неприятелю не хаживали, а вот те, кто напускал на себя нарочито «боевой» вид, носил грязные, шарпанные, со вшами папахи, ходил с погонами, на которых лиловым химическим карандашом неуклюже и криво был изображен N полка, носили «винцевары», неделями не мылись (где там, — в окопах-то!), не брились и не стриглись, — те не весьма доблестно себя показывали и утечку во время боев имели колоссальную. И убитых как будто бы было мало, а в ротах после боя — кот наплакал.

Сейчас, в Париже, идет советский фильм «Окраина». Там вы можете видеть экземпляр такого окопного «дяди». Узнал он (это в фильме показывают), что Государь Император отрекся от Престола и что в России революция, улыбается блаженно и, сидя в окопе, говорит:

— А на кой хрен нам Царь этот сдался?.. — улыбается блаженно и хитро, — теперь землю делить… Земли бы! Земли!!

Вот эти «окопные дяди», пещерные люди и похоронили Царя и Россию и стали — «рабами последнего раба»…

Когда-то, и, может быть, не в так уже далеком времени, придется наново строить Русскую армию. И тогда придется подумать об этом серьезно.

Партизаны!.. Боевой вид!.. Но форма одежды и дисциплина — прежде всего. Партизанить по своим тылам невелика заслуга. А боевой вид со вшами и совсем скверно…

Маленькая, но не очень любимая в кавалерии штука