— Лучше пока поносить с собой эту клюку, коронер, — посоветовал Гвин, великан-корнуоллец с лохматой рыжей шевелюрой, уже почти двадцать лет служивший оруженосцем коронера, и подал своему господину палку, которой де Вулф пользовался с тех пор, как три недели назад выбросил костыль. Коронер прогарцевал несколько ярдов, управляя конем с нескрываемым наслаждением. Хотя верхом он ездил уже десять дней, но лишь сегодня впервые смог сесть на коня без помощи «крылечка» и от этого почувствовал себя наконец независимым.

С притворным отчаянием встряхнув темными волосами, Мэри исчезла в недрах дома и принялась за стряпню. В душе она радовалась не меньше мужчин. Хозяин почти оправился физически, а значит, кончится наконец его недовольное ворчание по поводу домашнего заточения.

Ногу Джон сломал в начале января, на турнире на Бычьем лугу. Его любимый конь, Бран, упав в смертельной агонии, подмял коронера и сломал ему большую берцовую кость. Но, слава Богу, перелом был закрытым, и спорые действия Гвина, привязавшего ногу к доске кожаными ремнями, позволили избежать смещения обломков кости. Корнуоллец видел, как это проделывали рыцари-госпитальеры в Палестине. Благодаря постоянному присмотру брата Солфа, монаха из небольшого госпиталя св. Иоанна у Восточных ворот Эксетера, нога заживала быстро. Крепкое здоровье де Вулфа, закаленное годами солдатского ремесла, вместе с неослабной, пусть и неулыбчивой заботой его жены Матильды, уже через три недели поставили его на ноги.

Теперь, спустя два месяца, он снова был в седле.

— Проедусь к замку, Гвин, — крикнул де Вулф и повел шагом черного жеребца по узкому переулку к главной улице. Его оруженосец побежал трусцой следом, тряся лохматыми волосами, ниспадающими на воротник потертого кожаного жакета.