Люди же, которые ими располагают, хотели, чтобы раб распрощался с галерой, коли вспомнить сравнение, каковое применил к себе Путин. Договор предписывал рабу освободиться, а он этого (не естественно ли?) не хотел и не хочет. Он аккуратно повторял, что по истечении второго срока уйдёт: успокаивал противника. И готовился удерживать власть, ссоря страну с Западом, где только и могут заиграть улики. В этом случае населению прокричат об очередной антироссийской кампании, которая злобностью и бесстыжестью-де превосходит всё, что было. Большинство, бесспорно, возжаждет поверить и поверит.

Каковы бы ни были улики, восстание не поднимется. Казалось бы, надо прямо двинуться к цели — презрев угрозу, пойти на изменение Конституции и взять себе новый президентский срок. Путин нервничал — обнажался по пояс, по-киношному пытаясь показать самоуверенность и кураж, собрал молодёжную массовку, демонстрируя противнику свою популярность.

Однако прямо попрать договор национальный лидер не рискнул. Он выбрал комбинацию, которая мешает противнику начать атаку. Условие формально соблюдено — Путин ушёл с поста президента. Комбинация, однако, открыла его страсть к власти, страсть, от которой он открещивался так, что убедил многие умы, будто вожделеет покоя и удовольствий частной жизни. Теперь в это верят мало и упираются в вопрос: зачем понадобилась комбинация? Путин благоговеет перед Конституцией? Боится осуждающего мнения Запада?

Человека гнали, когда он, по его словам, ещё кисель не доел. Теперь можно доедать и доедать. Если улики всё-таки будут пущены в ход, они никак не заденут президента Медведева, а он, используя полноту власти, сделает всё, что потребует сделать для своей защиты премьер. Августовское вторжение в Грузию и вовсе уж крепко привязало Медведева к Путину. Президент глубоко увяз, отметившись, в частности, историческими заявлениями о несусветных злодействах, якобы учинённых грузинскими военными.

Послушность — сущностное свойство оригинального главы государства. Выбирая преемника, Путин щепетильно учёл все качества и черты и может стоять рядом с ним без ущерба для самолюбия (а с Ходорковским?)