В Российской империи, таким образом, воцарилась под русской фамилией германская династия. Свергнув Петра III, своего супруга, Екатерина II (София Фредерика Августа фон Ангальт-Цербст), как и муж, не чуждалась соплеменников. Немцев тепло принимали в России, они доминировали в управлении государством. Так называемый «период немецкого засилья», который связывают с именами Бирона, Остермана, Миниха и царствованием Анны Иоанновны, отнюдь не окончился с её смертью в 1740 году. Тот же Миних удостоился от Екатерины II права входить в её кабинет без доклада.

Влияние немцев — в то время как всё больше русских дворян предпочитало службе праздную жизнь в имениях — росло естественно и неуклонно. Друг Пушкина литератор Филипп Вигель, сам немец, издал в 1844 году трактат о «России, захваченной немцами».

Когда началась Первая мировая война, из шестнадцати командующих русскими армиями семеро носили немецкие фамилии и один — голландскую. Четверть общего числа русских офицеров составляли остзейские (прибалтийские) немцы. Сообщив эти данные, профессор А.И.Уткин в упомянутой книге приводит, в частности, эпизод, относящийся к концу января 1917. Николай II в Царском Селе принимал представителей союзников. «За столом парадного обеда Палеолог (французский посол — прим. моё: И.Г.) сидел рядом с престарелым министром двора Фредериксом и размышлял о касте „балтийских баронов“, которые, начиная с царствования Анны Иоанновны, управляли Россией и, будучи лично преданными царям, имели мало общего с русскими» («Первая мировая война», с. 321).

Палеолог, как и другие представители союзников, опасался, как бы Россия не заключила с Германией сепаратный мир. За что, собственно, русские проливали кровь? У А.И.Уткина сказано об одной из встреч Палеолога с Николаем II: «Он указал 3 марта 1915 года французскому послу на необходимость придать смысл жертвам, величина которых начала превосходить все мыслимое» (там же, с. 184).