– Почему вы впутываетесь в дела, связанные с насилием и опасностью?
Я отхлебнул сразу полстакана пива и съел еще кусок телятины.
– Ну, – протянул я, – насилие – это что-то вроде побочного эффекта, как мне кажется. Я всегда хотел жить по своим собственным правилам. И всегда пытался делать то, что могу. Естественно, я выбрал такую работу, которую умею выполнять.
– Ответ меня не удовлетворяет, – заявила Рейчел.
– И не надо. Он удовлетворяет меня.
– Он никогда этого не скажет, – проговорила Сьюзен, – и, может быть, не признается даже себе самому, но он хотел бы быть сэром Гавейном
– На шестьсот лет, – поправил я.
5
Когда мы благополучно закончили ужин, Сьюзен спросила Рейчел о ее книгах и работе, и та отстала от меня – ради более интересной темы. Сьюзен это хорошо удается. После ужина мне пришлось отвезти Рейчел обратно в "Ритц". Я попрощался со Сьюзен у автостоянки на берегу за рестораном, где мы припарковались.
– Будь с ней поприветливей, – мягко сказала Сьюзен. – Она до смерти напугана и из-за своих страхов чувствует себя крайне неуютно.
– А я разве ругаю ее? – удивился я. – Пусть себе боится.
С переднего сиденья моей машины Рейчел сказала:
– Спенсер, мне надо работать.
– Господи Иисусе! – вздохнул я.
– Она напугана, – продолжила Сьюзен, – и поэтому сволочится. Подумай, как бы ты себя чувствовал, если бы она была твоей единственной защитой.
Я шлепнул Сьюзен по попке – решил, что поцелуй будет излишним, – и открыл перед ней дверцу, чтобы она влезла в свою "Эм-Джи". Я был в восторге: она избавилась от своей "новы" и купила не "шевроле", а спортивную машину.
Прежде чем уехать, Сьюзен высунулась в открытое окошко:
– Ты ведь придержал дверцу просто на-зло ей.
– Ну да, крошка, но именно ее я провожаю домой.
Сьюзен включила передачу и вырулила со стоянки. Я сел рядом с Рейчел и завел свою машину.