– Пистолет не может быть приятным.
– Если ребята с Линнвэя вернутся, может быть, он вам понравится больше, – ответил я.
– Докатились. Иногда мне становится дурно, когда я думаю об этом.
– О чем?
– В этой стране – стране свободы и тому подобного дерьма – мне нужен мужчина с пистолетом, чтобы защищать меня, только потому, что я такая, как есть.
– От этого действительно дурно, – ответил я.
6
Я встретился с Рейчел Уоллес около ее номера в 8.30 на следующее утро, и мы спустились позавтракать в кафе "Ритца". Я был в своем обычном облачении телохранителя: джинсы, футболка, вельветовая куртка "Ливайс" и абсолютно новая пара кроссовок "Пума" (идеально синяя замша с ярко-золотой полосой). Кроме того, "смит-и-вессон" 38-го калибра, "особая полицейская модель", – в кобуре под мышкой.
– Ну, сегодня утром мы не столь официальны, да? – заметила Рейчел Уоллес. – Если вы оденетесь так сегодня вечером, вас не пустят в столовую.
– Рабочая одежда, – объяснил я. – В ней мне удобно двигаться.
Она кивнула и принялась за яйцо. На ней было неяркое серое платье, а на шее пестрый шарф.
– Вы предполагаете, что придется двигаться?
– Может быть, нет, – ответил я. – Но, как говорят в Пентагоне, нужно планировать, учитывая возможности врага, а не его намерения.
Она расплатилась по счету.
– Пойдемте, – сказала она. Потом достала из-под стола свой портфель, и мы вышли через вестибюль. Она взяла из гардероба пальто светло-рыжего цвета, похожее на полушинель. Такое прилично стоит. Я даже не попытался подать ей его. Она не обратила на меня внимания, когда надевала пальто. Я оглядел вестибюль. По гостинице слонялись несколько человек, но они выглядели так, будто здесь и родились. Ни у одного не было крупнокалиберного пулемета.
По крайней мере, ни у кого они не просматривались. По правде говоря, я был единственным, кого бы я стал подозревать, если бы не знал себя так хорошо.