Справа беспокойно существовал Инвалидный рынок.

Палатки с непонятным товаром, ряды со скудной снедью - картошка, соленые огурцы, квашеная капуста, семечки - и люди, торгующие с рук всем, чем можно было торговать обнищавшему за четыре страшных года человеку. Капитан свернул к торгующей толпе. У крайнего ряда заметил мешок с семечками, подошел, спросил:

- Почем?

- Двадцать рублей, - сурово ответил красномордый спекулянт.

Капитан поставил чемодан, скинул вещмешок, из нагрудного кармана достал толстую пачку денег, вытянул красную тридцатку и сказал строго:

- Стаканчик-то маловат.

- Стандарт.

- Полтора стакана, - приказал капитан и развернулся к красномордому карманом великолепных своих штанов.

Красномордый посмотрел наконец на покупателя и сразу же разглядел иконостас: два Знамени. Отечественной всех степеней. Звездочка, медаль... И, почтительно ссыпая в оттянутый им же карман семечки, поинтересовался грустно:

- Давно оттуда?

- Оттуда месяц как, а сегодня прямо с поезда.

Красномордый кивнул на левую руку капитана:

- Где лежал?

- В Смоленске, - капитан до хруста в суставах сладострастно потянулся, спросил: - Звать тебя как?

- Петро.

- Вот что, Петя. Я прогуляюсь малость, а ты за вещичками присмотри.

- Слушаюсь, - привычно подчинился Петро, выскочил скрипя протезом из ряда, подхватил чемодан, вещмешок и споро припрятал их под прилавок. Капитан слегка кивнул, командирски благодаря, и, шикарно лузгая семечки, двинул в людское море. Он развлекался: щупал перекинутые через чьи-то плечи брюки, листал диковинные книги, рассматривал металлические финтифлюшки.

То ли мальчик, то ли старичок раскладывал на фанерном обломке три листика. Смятые коробом карты мелькали.

- Отгадай бубновый туз - унесешь рублей картуз! - кричал мальчик-старичок и двигал, перебирал, вскидывал три карты.