Лишь через Большой Коптевский проход был открыт. Перейдя пути, Саша поднялся на высокую опушку леса. Опушку грело скромное апрельское солнце, и потому отсюда не хотелось уходить. Саша нашел кучу нешкуренных сосновых бревен, уселся, предварительно рукой проверив чистоту округлой поверхности, на теплый янтарный ствол и оглядел окрестности. Вдали и внизу, забитые десятками вагонов, были разъездные пути, по которым безнадежно и бестолково мыкалась маневровая "овечка".
- Отдыхаем, Сашок? - задали вопрос за спиной. Саша обернулся.
С ведром в руках стоял мальчик-старичок Семеныч и улыбался.
- А ты все трудишься. Апрель, а ты уже по грибы...
- Мои грибы для согрева костей. - Семеныч наклонил полузаполненное ведро с угольной крошкой. - Ты-то при паровом, а мне печь топить надо.
- И пускают к путям?
- Так кто ж к добру пустит? Ох и добра здесь! Туда, - Семеныч махнул рукой на запад, - продовольствие и боеприпасы, оттуда - станки, и мануфактура, и бог знает что! Государственные трофеи. Ты-то трофеев много привез?
- Где уголь берешь? - про трофеи Саша будто и не слышал.
- На выезде, у бункеров. Паровозам крошка ни к чему, а мне как раз.
- И разрешают?
- Разрешают, Саша, разрешают. Допросил? Тогда я пойду.
Он взглянул на Сашу немигающими осторожными насмешливыми глазами. Старичок, как старичок. В стеганке, в жеванной полосатой рубашке, в штанах из чертовой кожи, заправленных в кирзу. Саша ответил пугающим (он это знал) взглядом не то сквозь, не то мимо - и апатично зевнул. Но Семеныч не убоялся и, мягко улыбнувшись, еще раз предопределил свой уход вопросительно:
- Так я пошел?
Он ушел. Саша вздохнул жалобно и раскрыл "Водителей фрегатов". С гравюры на него грозно, совсем как тот путейский часовой, смотрел неистовый искатель Джеймс Кук.
- А ты убивал? - жестоко спросил Сергей.
- Что ты орешь? Приходилось, конечно. На то война. - Саша потянулся к шикарной пачке "Герцеговины Флор", достал длинную папиросу. За обильным и даже изысканным столом - ветчина, икра, рыба, колбасы - сидели Саша, Сергей, Петро, совсем пьяненький Миша и внимательный Алик. Допущенный в мир воинов, он хотел знать все, что было там.