Пит глядел на экран дисплея довольно долго, не отрывая взгляда, но я не различал изображения. Для меня это было как мутное стекло с расплывшимися на нем размазанными цветными пятнами. Но вот наконец изображение стало проясняться, а тишина вдруг ухнула всплеском голосов, среди которых резко выделился один, чуть не истеричный: "Щит пропустил две боеголовки -- они падают на город..."

...Позади послышался шорох гальки. Я узнал Дэниз. Сержант ходит тяжело, медленно вдавливая ногу в гальку, поступь Пэгги стремительная, отрывистая, камни под ее ногами скрежещут, а шаг Дэниз мелкий, рассыпчатый. Она остановилась у меня за спиной.

Я еще пытался удержать воспоминания, в которых было так много новых слов. В которых я узнавал и но узнавал себя. Где я впервые увидел стольких многих людей. Но тщетно, Дэниз вспугнула мои воспоминания.

Не дождавшись, что я обернусь, она обошла меня и стала передо мной очень близко, почти вплотную, как это часто делала, запрокинув голову назад и заглядывая мне в лицо.

-- Ну как, чист твой горизонт? Я не понял ее.

-- Дэниз, что такое шахта?

-- Шахта?-- переспросила она, чуть поморщившись.-- Это под землей... Глубоко... Помнишь, мы с тобой спускались в бункер?..

-- Я у тебя спросил, что такое грудь. Ты повела меня по ступенькам вниз. Сказала: "Грудь нельзя показывать всем, малыш. Я покажу ее тебе одному в бункере, в уединении". Бункер -- это уединение?

Дэниз весело рассмеялась, еще дальше запрокинув голову. А отсмеявшись, сразу как-то погрустнела, погладила пальцами мне щеку и сказала:

-- Все ты, малыш, помнишь: что нужно и чего не нужно.

-- Разве не нужно запоминать все? У меня впервые возник такой вопрос. Все помнить -- это же так интересно. Больше слов, больше сочетаний.

-- Если бы было такое возможно... Как я хочу многое забыть.-- Она помолчала и неожиданно, будто спохватившись, добавила: -- Но только не тебя! Тебя я хочу помнить вечно.